О модели коммунистического общества

Автор: Алексей Федорчук

Примечание сего дня: Эта заметка была написана в мае 2005 года,  когда, как обычно по весне, на почве всплеска активности, сопряженного с последствиями зимнего авитаминоза, на многих форумах самой разной направленности обострились политические дебаты. А вспомнить о ней меня заставил вот этот материал:  И. Л. Солоневич о монархии как гарантии от бюрократии.. На него я наткнулся случайно, и в связи с совершенно иной историей, о которой рассчитываю написать до завершения Всенародного Рождественского Запоя. Однако многое из прочитанного показалось мне созвучным своим собственным мыслям, пришедшим в голову независимо.

Тема настоящей заметки — коммунистическая модель общества. Не буду оригинален, если замечу, что на эту тему высказывались диаметрально противоположные точки зрения. Нет недостатка и в попытках найти если не экватор, то какой-то меридиан, связующий идеологические полюса. Однако сделать это можно, только определив — а какую же модель построения общества предлагает коммунистическая идеология?

Все сказанное ниже представляет собой мои личные представления о такой модели. И в изложении я постарался максимально абстрагироваться от понятий, «что такое хорошо, и что такое плохо». Конечно, полностью это сделать не удалось. Но тем не менее, прошу воспринимать это не как одобрямс или осуждамс, а лишь как констатацию медицинского факта.

Итак, по моему глубокому убеждению, суть коммунистической идеологии — в построении светлого будущего для всего народа (в идеале — для всего прогрессивного человечества) в отдаленной перспективе. Это — цель, к которой нужно стремиться. Каковы же средства? А средство одно — создание действующей коммунистической модели (так сказать, работающего прототипа системы). То есть — построение всенародными (в идеале — всечеловеческими) усилиями светлого будущего прямо сейчас — для отдельно взятых личностей, именуемых вождями мирового (общенародного, общеобластного, общерайонного, и так далее) коммунистического движения.

Светлость построенного в настоящем будущего определяется масштабом вождизма — для общенародных вождей оно должно быть посветлее, для вождей районного масштаба — не такое светлое, ну а для партячейки цеха может быть и вообще с отдельными только проблесками.

В группе вождей на каждом уровне иерархии выделяется одна личность, которая в той или иной мере «вождее» других. Соответственно, построенное для нее в настоящем светлое будущее должно быть в соответствующей мере светлее, чем для прочих вождей.

Поэтому неправильно утверждать, что коммунистическая модель «под конкретных вождей подгонялась». Она под них не подгонялась и не перестраивалась, а строилась — по определению. Ведь каждый из наиболее вождистых вождей — разный, и представления о светлости у него свои: одному для этого кукурузу сажать нужно, другому — автомобили коллекционировать или там анекдоты про себя (лагерей на пару-тройку), и так далее.

А кого-то (и это — вождь par excellence) вообще такие мелочи не заботили, ему достаточно было чувства своего вождизма и возможности его реализовать. Впрочем, без чувства вождизма ни один вождь не обходился — иначе он не стал бы вождем. Просто некоторые, кроме того, имели и иные увлечения (все мы люди, все мы человеки, в том числе и большинство вождей).

То есть: если для достижения светлого будущего вождей в настоящем требовалось немножечко расстреливать — расстерливали, если сажать — немножечко сажали, если сажать не требовалось (всех, кого надо, уже посадили или расстреляли) — начинали немножечко выпускать. Если светлое будущее вождей требовало обобществления и огосударствления — проводились экспроприации и коллективизации. Если в результате таких мер для светлого будущего вождей начинало чего-то не хватать — вводились новые экономические политики.

И, к слову сказать, если построение светлого будущего коммунистических вождей требовало смены имени — они начинали называться вождями национальными или там боговдохновенными, а то и совсем просто — народными.

Единственная наблюдавшаяся экспериментально вариация в устройстве модели — это степень «вождистости» главного вождя относительно остальных. Иногда наиболее «вождистый» вождь сильно возвышался над остальными в своем «вождизме» — эти времена вошли в историю как периоды культа личности или волюнтаризма. А иногда «наивождистый» вождь был просто номинальным руководителем коллегии вождей — это называлось возвращением к коллективному руководству и социалистической демократией.

Да, была еще одна вариация в генеральной линии коммунистической модели. Вспомним слова Писарева: если человек живет хорошо, то он хочет продолжать хорошо жить, и поэтому является консерватором. В то же время он не прочь жить еще лучше — и потому он, безусловно, прогрессивен. Так вот, вождей, для которых важнее было сохранить status quo своего уровня достижения светлого будущего, именуют консервативными. А те, кто прилагал активные усилия в увеличении достигнутого уровня светлости, вошли в историю как вожди прогрессивные.

Таким образом, обязанность вождя, по должностной инструкции, была в демонстрации (можно сказать, тестировании) того самого отдаленного светлого будущего всего прогрессивного человечества. Прогрессивность человечества, народа, класса, сословия, профессиональной группы (и отдельного человека) измерялась мерой его готовности обеспечивать светлое будущее вождей в настоящем. Как в материальном отношении (хардверная составляющая процесса тестирования — ну, это понятно), так и в духовном (софтверная составляющая — в том числе агитация и пропаганда).

Сильно прогрессивные личности, которые, субъективно (очень хотелось) или объективно (просто хорошо работали, потому что не умели работать плохо), но значимо способствовали построению светлого будущего вождей, получали статус рядовых коммунистов, которых ни в коем случае не следует смешивать с коммунистами полнофункциональными — то есть вождями.

Те из рядовых коммунистов, кто имел задатки вождя (то есть желание принять участие в тестировании модели), имели ранг активных коммунистов (и образовывали коммунистический актив — своего рода альфа-версия коллегии вождей). Личности с наиболее выраженной склонностью к вождизму (то есть желание стать вождем большее, чем все окружающие), образовывали резерв для замещения вакантных должностей вождей — их называли выдвиженцами (бета-версия вождя).

Может показаться, что предложенная коммунистами модель не оригинальна: элементы «вождизма», в силу самой человеческой природы, наличествуют в любом обществе. Однако она обладала одной уникальной особенностью. В любом из ранее существовавших обществ для достижения статуса вождя требовались какие-либо внешние факторы — происхождение, образование, личные заслуги в прошлом и множество прочих. В обществе же коммунистического типа для этого необходимо было лишь одно: желание стать вождем — большее, чем у всех окружающих. И потому дорога во власть была открыта любому — стоит только а) захотеть стать вождем и б) суметь им быть. Что и определило массовую базу для коммунистической модели (в соответствие с вольно процитированным выше высказыванием Писарева).

При этом база потенциальных участников тестирования проявляла тенденцию к расширению. Ведь в обстановке вождизма формировался соответствующий стереотип: быть вождем почетно. Почетно в авангарде прогресса нести бремя тестирования светлого будущего, перебиваясь с красной икры на черную. А отдельные наблюдательные личности замечали, что это еще и выгодно: пусть даже икра будет черной, лишь бы хлеб был белым. Сочетание этих факторов привлекало в число тестировщиков не только «вождей по рождению», но и «вождей по воспитанию». То есть устойчивость системы, казалось бы, возрастала. Пока весь советский народ, как один человек, не начал выражать единодушное одобрение политике Партии и Правительства.

Однако массовая база потенциальных учатсников тестирования требовала соответствующей хардверной составляющей — ресурсов, которые можно было привлечь для обеспечения их комлектующими светлого будущего: ведь «пряников сладких всегда не хватает на всех». Особенно с учетом отмеченной выше прогрессивной тенденции — желания придать светлому будущему еще больше света.

Тут-то и обнаружились ограничения, изначально заложенные в коммунистическую модель. С одной стороны, для ее устойчивости требовалось все большее расширение базы, то есть круга потенциальных участников тестирования. С другой же, круг тех, кто обеспечивал хардверные компоненты модели, все более сокращался. Совмещение же тестирования с практической работой возможно только до некоторого предела: начиная с определенного уровня вождистской иерархии, оно приводит к потере эффективности и того, и другого. Что мы и имели удовльствие наблюдать где-то с семидесятых годов.

До какого-то времени тестирование удавалось обеспечить поставками комплектующих от сторонних производителей (за счет анаболических нефтедолларов. Когда же и они иссякли (на причинах сейчас останавливаться неуместно) — прототип системы окончательно утратил свою эффективность. Впрочем, тут мы переходим уже к практической истории, что выходит за рамки темы этой заметки.

Ну вот, незаметно целое политологическое эссе получилось. Заканчиваю. Словами маленького сына одной моей знакомой: «Мама, а почему у всех людей президенты, и только у нас и у дикарей вожди?»

Перейти к верхней панели