Давнопрошедшее несовершенное. Глава 8

Андрей Кротков

Вечно спешащей московской публике всегда важно было знать точное время. Эту нужду удовлетворили ещё до революции.

Тотальная хронометризация городской жизни, или великая московская часовая революция, произошла в 1912 году. В один присест на главных улицах, перекрёстках и площадях были установлены 138 электрических уличных часов с дистанционным управлением и подсветкой циферблатов в тёмное время суток. Удивительно, но факт — большинство этих часовых приборов пережило все исторические передряги, сохранилось и исправно действовало вплоть до середины 1960-х годов. Их круглые пузатенькие металлические корпуса крепились к фонарным столбам на копьевидных кронштейнах.

Помимо этих стандартных часов, а также помимо высоких и знатных больше чем часов (кремлёвских курантов), в Москве имелось немалое количество уличных часов раритетных, редкостных, уникальных, персонально приданных выдающимся зданиям, составляющих особый сектор городских достопримечательностей. Многие из них живы и идут по сей день.

Самая заметная деталь на фасаде Казанского вокзала — большие часы, синий циферблат которых украшен золотыми знаками Зодиака. Явились они взорам москвичей в 1913 году, с открытием первой очереди здания вокзала. Спроектированная под часы отдельная башенка, украшенная сверху колоколом, имеет архитектурный прототип — часовую башенку на площади Сан-Марко в Венеции.

Угловой башне здания Киевского вокзала (год постройки — 1915) свойствен мрачноватый германский колорит, усиленный восседающими по углам среднего яруса чугунными скульптурными изображениями орлов. Чуть пониже этих неприветливых птичек в квадратных нишах помещаются часы — их голубые циферблаты с белыми кругами внутри, строгие чёрные стрелки и цифры хорошо гармонируют с бледно-золотистой мозаичной инкрустацией полей ниш.

Не слишком импозантные, но аккуратные и старомодно-симпатичные часы на здании ФСБ на Лубянской площади первоначально помещались на колокольне лютеранской кирхи неподалёку от Лубянки, в начале Старосадского переулка. В начале 1930-х церковь закрыли, здание передали под иные нужды, а лубянские хозяйственники заботливо переместили часы на фасад собственного департамента.

Похожую перекочёвку совершили часы знаменитой Сухаревой башни. В 1934 г. башню снесли в ходе реконструкции Сухаревской площади. Но часы уцелели, отвалялись несколько десятилетий по запасникам и складам — и воскресли. Теперь они помещаются над аркой главного входа в музей-заповедник Коломенское.

Огромный помпезный жилой дом страхового общества «Россия» на Сретенском бульваре (элитное жильё начала ХХ века) обращал на себя внимание остроконечной готической башенкой над центральным объёмом здания. В башенке были установлены большие часы, их циферблаты окантованы камнем и прикрыты толстыми стёклами. В середине 1990-х эти часы бесследно пропали, широкой общественности их местонахождение неизвестно.

Своеобразный конкурент курантов Спасской башни Кремля — часы на здании Северного страхового общества, что на углу Ильинки и Новой площади. Часы, установленные под венчающей угловую башню ротондой, отличаются удивительно приятным и мелодичным боем, контрастирующим с вечевой набатной тональностью кремлёвских курантов. Мелодию для этих часов написал А. Н. Скрябин.

Часы на фронтоне Большого Кремлёвского дворца размещены так неудобно, что с территории Кремля и с набережной левого берега Москвы-реки не видны — их циферблат заслоняют деревья Тайницкого сада и зубцы южной стены. Чтобы справиться по ним, надо перебежать по мосту на правый берег — Софийскую набережную, к особняку, в котором много лет располагалось посольство Великобритании. Именно за такое неудобство московский зубоскальный народ прозвал эти часы «ходиками для английского посла».

В 1941 году было начато, а в середине 1950-х со скрипом завершено здание гостиницы «Пекин» на Триумфальной площади — тяжёлое, угловатое и массивное, как старинный дубовый буфет. Прямо за спиной статуи Маяковского на здании гостиницы — весёленькие, словно снятые с дамской ручки небесно-голубые часы с золотыми цифрами.

Здание Министерства путей сообщения у Красных Ворот, конструктивно представляющее собой запакованную в бетон старинную постройку XVIII века и внешне имитирующее несущийся паровоз, имеет в угловой надстройке самые, пожалуй, тоскливые московские уличные часы — прямоугольные, похожие на увеличенный до гигантских размеров будильник. Зато на другом конце города то же Министерство путей сообщения (в лице одного из штатных архитекторов прошлого) неожиданно явило хороший вкус. Москвичи, едущие в метро от станции «Партизанская» к станции «Измайловский парк», хорошо знали расположенное неподалёку от открытого участка трассы здание Измайловского электродепо. Депо как депо — большой длинный кирпичный сарай. Однако тот, кто его в конце 1940-х годов построил, был человеком не без фантазии. Над краснокирпичной тоской он возвёл изящную декоративную башню в стиле итальянского Средневековья, увенчанную четырьмя циферблатами.

Самые большие часы Москвы, а может, и всей России, установлены на флигелях главного здания Московского университета на Воробьёвых горах. Их циферблаты поперечником 9 метров человек с острым зрением в хорошую погоду может разглядеть чуть ли не из центра города.

В конце шестидесятых годов в Москву пришла новинка — бесстрелочные электронные часы-табло со световой индикацией. Прежде всего они появились над тоннельными порталами московского метрополитена; индикация на них была посекундной — такая точность требовалась для соблюдения интервалов в движении поездов. А в 1972 году перед новопостроенным зданием Курского вокзала появился огромный уличный мегалит с электронными часами, высота светящихся цифр которых достигала полутора метров. Я имел возможность видеть это сооружение из окна своей квартиры — и много лет сверял время почти исключительно по нему. Увы, с приходом 1990-х вокзальные суперчасы начали барахлить и отчаянно врать, целыми неделями не работали вовсе, а вскоре их демонтировали.

Хронометрические приборы личного пользования — наручные часы, — в Москве начале шестидесятых уже не были редкостью, но всё ещё считались ценным подарком. Подросткам их преподносили, как правило, к паспортному совершеннолетию, т. е. на шестнадцатый день рождения. Мне повезло раньше: первые наручные часы марки «Юность» — маленькие, с виду почти игрушечные, но самые что ни на есть настоящие, работающие — я получил в подарок к тринадцатилетию. И пользовался ими до 1974 года, когда им на смену пришли взрослые наручные часы марки «Полёт».

Оставить комментарий

Перейти к верхней панели