geo-molotok-vidy

Про геологические молотки

Алексей Федорчук
Сентябрь 2013

Как-то вспомнилась мне история лучшего геологического молотка за всё мою полевую карьеру. Думал — за пять минут напишу забавную геологическую байку. Однако выросло это благое намерение в маленькую историю геологических молотков вообще. А паркуа бы и не па, как не говорят французы? Ведь изрядная часть того, на чём держатся остатки нашей державы, сделано

Mente et malleo

И забывать об этом — такое же западло, как и о том, как мы делали ракеты и перекрывали Енисей. А потому про наши молотки заслуживает не меньшего внимания, чем многочисленные темы про ихние процессоры и ОСи.

У нас

В Советском Союзе было три типа казённых геологических молотков — как они выглядели, в схематическом виде можно посмотреть здесь:

geo-molotok-vidyРазличались они теоретическим предначертанием: тип а предназначался для магматических горных пород, тип б — для консолидированных осадочных (правда, вид сверху нарисован неправильно), тип в — для осадочных рыхлых. Приведённая картинка найдена в Сети, где она потибрена из БСЭ.

Самым распространённым был тип б — именно его традиционно считают символом советской геологии. Считается, что молоток этого типа изображён, правда, более чем символически, на гербах ряда административных единиц России. Во-первых, Магаданской области, где он скорее смахивает на кайло (а его «напарник» — на молоток с эмблемы инженерных войск и железнодорожников):

Coat_of_Arms_of_Magadan_oblast

Во-вторых, Верхнеколымского улуса — здесь тоже один из «молотков» скорее является кайлом, а второй более похож на тип а:

Coat_of_Arms_of_Verkhnekolymsky_rayon_(Yakutia)Представление о его реальном внешнем виде можно получить из этой картинки:

traditional-sediimental2Или вот из этой:

traditional-sediimentalНа второй картинке можно отчётливо видеть клин — причём расклинен молоток неправильно. Но и правильно расклиненные молотки настоящие гусары джигиты геологи применяли исключительно как временный паллиатив: когда не было возможности сменить ручку, а работать было почему-то ещё нужно.

Считалось, что у молотка этого типа должна быть длинная ручка — такая, чтобы опираться при ходьбе. Что на самом деле было крайне неудобно в работе — длинная ручка мешала нанесению точечных концентрированных ударов. Впрочем, даже с ручкой укороченной до полуметра молоток не блистал своими тактико-техническими данными — в частности, сбалансирован был из рук вон плохо. В общем, он служил иллюстрацией к словам:

Советское — значит, отличное. От хорошего.

Вопреки очернителям нашего прошлого, слова эти не всегда были справедливы, но в применении к описываемому инструменту подходили более чем.

Изображения советского «магматического» молотка в Сети я не нашёл. Но обнаружил фотографию очень на него похожего изделия:

traditional-magmaticВот только ручка у него «неправильная» — может быть, потому, что хранится он в музее города Оттавы.

Что на самом деле позорно для российской геологии, и преступно перед геологией советской. Потому что, не смотря на теоретическое название, это была единственная универсальная модель, выпускавшаяся нашей промышленностью. Хотя и в ограниченных количествах — её можно было найти на складе не каждой геологической экспедиции или научного учреждения.

Правда, уже после написания и даже размещения этой статьи с подачи Владимира Родионова в сети обнаружился и ещё один похожий молоток:

traditional-magmatic2Правда, и он не вполне соответствует каноническому типу а — но возможно, что это региональные вариации.

И, кстати, широкой популярностью молоток типа а не пользовался. Может быть, потому, что во всей красе показывал свою эффективность на короткой ручке, не подходящей для опоры при ходьбе. Да и был несколько тяжелее того, традиционного.

Но именно такой молоток я применял всю первую половину своей полевой карьеры — так как работал почти исключительно с магматическими и метаморфическими породами, где замены ему просто не было.

О третьем типе ничего не скажу за отсутствием личного опыта общения. В тех случаях, когда приходилось иметь дело с рыхлыми осадками — при шлиховом опробовании или на «рыхлой» металлометрии — гораздо эффективней оказывался обычный ВЦСПС’овский ледоруб. Изображения которого в Сети я не нашёл.

Возвращаясь к нашим молоткам, надо сказать: состояли они, как догадался читатель, из двух частей: железка и рукояти. Железко — это была объективная реальность, данная нам в ощущениях кладовщицы (и вышестоящих инстанций). А вот дело ручки во многом было делом рук самих утопающих, то есть наших.

Потому что на складе получали мы железки отдельно, и ручки — отдельно. И слить их воедино в пламенном экстазе — была одной из задач, которые ставила перед нами Родина.

Традиционно считалось, что на ручки для геологических молотков годится древесина а) бука и б) берёзы (особо испорченным личностям с развитым ассоциативным мышлением — молчать!).

Что касается первого варианта — тут мы были солидарны с отделами снабжения всех организаций геологических служб Советского Союза, кому бы они ни подчинялись по ведомственной принадлежности. Потому что буковые ручки для молотков замечательно подходили в качестве колышков для палаток в местностях с вышесреднетвёрдым грунтом. Ну а что для молотков они не годились — так и на старуху-снабженца бывает проруха.

С берёзовыми ручками было сложнее. Поскольку её древесина не имеет столь характерной текстуры, как буковая, а нормальные геологи с первого курса, с тех времён, когда

Вымерших тварей эти скорбные лица
Уметь различать вам пришлось научиться

испытывали ко всему биологическому мало симпатий, то под маркой берёзы им можно было впарить что угодно с относительно белой древесиной. И потому популярностью у нас пользовались древесины более иные — но это и есть главная тема моего рассказа.

В общем-то, ни один из производимых нашей промышленностью геологических молотков пользователей с претензиями (а это — все «магматические» геологи) в полной мере не устраивал. Но если вы думаете, что не наша промышленность в этом отношении была лучше — то глубоко заблуждаетесь.

У них

Время от времени попадали нам в руки табельные, так сказать, молотки USGS, то есть геологической службы Америки. Они носили имя гражданина Estwing’а — химик был такой, Тимирязский фирма так называлась, видимо. И выглядели примерно так:

estwingОдно время его можно было увидеть на логотипе сайта USGS — в те времена, когда там было довольно много интересных материалов в открытом доступе. Которые исчезли со сменой логотипа…

Наши американские коллеги — а, вопреки нынешним мифам и легендам о железной завесе секретности, пересекались мы с ними и там, и тут, и в третьих странах не то чтобы часто, но и не сказать, что это были встречи с марсианами…

… так вот, наши американские коллеги дарили их нам довольно охотно. И не к вящей славе родной службы (USGS — это вроде наш Мингео, но со стёклами), и не ради рекламы фирмы этого самого гражданина Estwing’а. Причина понималась после второго-третьего применения такого молотка на реально правильных породах — шаровых лавах базальтов, диабазовых силлах, микрогаббро зоны изотропных габбро офиолитов, не говоря уже о дунитах, перидотитах и их противоестественных потомках пердунитах. То есть на тех породах, с которыми я в основном и работал в Корякии и на Камчатке.

Гражданин Эствинг выпускал и другие типы молотков — и к нам они тоже иногда попадали, хотя более сложными маршрутами и в очень ограниченных количествах. Были среди них и кувалдоподобные разновидности, якобы специально нацеленные на круг пород, именованных выше. Например, вот такие:

estwing-kuv1 estwing-kuv2Но у всех отпрысков папы Эствинга был один неискоренимый недостаток: из-за цельнометаллического стержня ручка при при постоянной работе (на опробовании канав, например) отбивала руку так, что мама не горюй. Причём не спасали от этого даже элитные VIP-варианты с наборными кожаными рукоятками.

В общем, не годны они были для советского геолога. Может, потому, что не следовал он завету Маяковского, и не привык, если устал работать правой, работать левой. Потому что в левой он всегда старался держать стакан мяса…

К чести американских коллег, их профинструментарий продукцией гражданина Эствинга не исчерпывался. Но это была совсем уже экзотика.

История одного молотка

В общем, как было сказано ранее, для настоящей геологической работы, грубой и яростной, не подходил ни один из типовых молотков, ни наших, ни ненаших. И потому народ постоянно экспериментировал.

В некоторых условиях хорошо показывали себя альпинистские скальные молотки — при небольших размерах и малом весе они позволяли наносить очень точные и сильные удары. Что было прекрасно на колких породах — например, гранитоида. Но на вязких, типа базальтов и диабазов, не говоря уж о гипербазитах, от них очень быстро оставались одни воспоминания.

Граждане, которые с претензиями, пытались применять заграничные айсбали. А уж совсем изощрённые умельцы варили причудливые сочетания ледоруба и геологического молотка. Но всё это были скорее предметы декорации, нежели рабочие инструменты.

В ряде случаев приходилось таскать с собой просто обычные кувалды. Но они были приемлемы только при наличии какого-никакого транспорта — при работе на голых рюкзаках кувалду с собой особо не потаскаешь. И к тому же, хорошо ведя себя при опробовании «на месте», в маршруте заменить молотка она не могла.

Идеальный молоток для наших задач обнаружил мой старый товарищ, Павел Андреевич Гладких. Будучи в рейсе, если не изменяет эклер, на НИС «Дмитрий Менделеев», он очень долго присматривался к молотку, который висел там на пожарном щите. А в конце концов взяли и потибрил его.

Со всякого рода аппаратурой в том рейсе было нормально, и Паша измерил его физико-механические показатели всякого рода пуазометрами. И был потрясён и восхищён результатами. А также формой, весом и балансировкой железка. Оно было несколько похоже на таковое «штатного» геологического молотка типа а, но — раза в два тяжелее. Хотя и ощутимо легче самой лёгкой кувалды.

Ручка у того молотка, разумеется, никуда не годилась. Но на сей счёт у Паши была отработана методика. И основывалась она на рябине — которая, собственно, и создала сюжет, подобно соломенной шляпке из известной песенки в исполнении Миронова.

За несколько лет до описываемых событий во дворе Института океанологии, что в Москве, на бывшей улице Красикова, пилили «лишние» деревья, на предмет придания двору культурного облика. И среди деревьев этих были и огромаднейшие рябины — таких я не видел ни до, ни после и нигде.

Аккурат в это время случилось там быть по каким-то рейсовым делам Паше Гладких. Зная о несравненных физико-механических свойства рябины в качестве «ручечного» материала для топоров и молотков, помчался он к нам в контору, прорвался к нашему шефу (тогда всего лишь заму по науке, но очень важному человеку) и с таинственным видом сказал ему:

— Имярек Имярекович, срочно нужна машина для архиважнейшего дела. Дайте вашу персональную на пару часов.

Шеф был в тот момент занят важными научно-административными делами, и потому, не задав лишних вопросов, разрешил Паше взять его номенклатурную «Волгу». Паша быстро смотался обратно, набил в неё пиленых стволов, сколько смог запихать, и вернулся. Правда, когда шеф увидел его возвращение, его чуть кондратий не хватил, но дело было сделано.

Стволы эти рябиновые мы просушили, развели циркуляркой на заготовки для ручек — и много лет потом Паша насаживал нам на них молотки и топоры.

Разумеется, делать это умеет каждый геолог — один критериев профпригодности. Но Паша довёл это дело до немыслимого совершенства — как, впрочем, и любое другое дело, за которое брался. И потому насаженные Пашей молотки и топоры мы всегда принимали у него с благодарностью и удовольствием. А в чём был его фирменный секрет — сейчас расскажу.

Геологический молоток насаживается обязательно снизу, как кайло — то есть прогоняется через всю ручку до полного заклинивания. И поначалу, если всё сделать правильно, железко сидит на ручке вмёртвую. Однако со временем древесина срабатывается, к тому же то отсыревает и разбухает, то высыхает и сжимается, и железко начинает болтаться.

И тут молоток перед маршрутом приходится размачивать. Это — первый сигнал о том, что ручку скоро придётся менять.

Далее наступает время, когда и размочка не помогает. Тогда приходится прибегать к расклинке. На одной из предыдущих картинок молоток расклинен абсолютно неправильно — по короткой оси. Расклинивать по оси длинной — не так позорно и преступно, но тоже не самый лучший метод. Правильно расклинивать по диагонали. Впрочем, расклинка всё равно просто продлевает агонию, когда нет возможности сразу же поменять ручку, например, в выкидном маршруте.

Паша решил проблему отсырения-рассыхания кардинально. Свеженасаженный молоток, после некоторой его отлёжки, он варил — прямо как в присказке. Правда, получалась у него отнюдь не каша.

Делало он это так: брал примус «Шмель», ставил на него крышку от его коробки, наливал туда бензинчику (московского, не этилированного), разогревал до предельно возможной температуры, растворял в бензине парафиновую свечку, опускал туда молоток со стороны железка и держал там, пока не надоедало. Древесина пропитывалась парафином насквозь — и после этого ручке не страшны были никакие перепады влажности: железко сидело на ней, как влитое.

Именно так он и поступил с тем молотком, что слямзил с «Менделеева». После чего выжег на ручке (подогнанной по длине как надо) надпись:

Ratio omnia vincit

В итоге получилось вот что:

moy-molotokЭтот молоток Паша весной 1985 года подарил мне на пьянке по поводу моей защиты диссера. И скажу вам, ребята, что лучшего подарка я не получал никогда за всю свою геологическую жизнь.

Этот молоток прошёл со мной Корякию, Камчатку и Тайгонос, Корею и Корсику, застал даже наши последние спелеологические вылазки в таинственные подмосковные полости, типа Сьян, Киселей и Лесных. И не подвёл меня ни разу.

Потом, правда, долго лежал без дела. Но сейчас попал в руки моего сына, и сопровождает его во всяких искпедициях и практиках. И за все эти почти уже тридцать лет ни разу не нуждался в размачивании или расклинивании, даже не смотря на период вынужденного безделья, — на фотографии приведён его современный вид.

А ещё, глядя на этот молоток, я всегда вспоминаю Пашу Гладких, выпускника Геолфака МГУ, затем командира инженерно-сапёрного взвода и ротного помпотеха ГСВГ, а затем многие годы — нашего бессменного «дядьку», организатора и ликвидатора полевых работ. И, разумеется, их участника. Прущего по горам и тундрам с рюкзаком под поцентнера в темпе молодого лося. Выносившего из маршрутов столько проб, сколько я мог наколотить за день — а наколотить я мог их много.

Одно из самых замечательных деяний в его послужном списке — вывоз в Ачайваям (это в Южной Корякии, Олюторский район Камчатской области) ревизора ОБХСС, выяснявшего, сколько и кому я продал вездеходов за 70 песцовых шкурок.

После этого вояжа ревизор сказал историческую фразу про то, что у мужика было три сына, двое умных, а третий геолог. На чём ревизия и закончилась. Ну, почти закончилась. Но это совсем другая история…

Перейти к верхней панели