Пикты и их эль

Алексей Федорчук aka alv

Книга представляет собой попытку реконструкции происхождения и истории пиктов и их взаимоотношений с «вересковым элем». Фрагмент предварительной версии для чтения online. Полная версия подвергается краудфандингу сайте Sbor-nic, где и будет размещена в случае успеха сбора.

Введение

Это сочинение вызвано к жизни стихотворением Роберта Луиса Стивенсона «Вересковый эль» ( «Heather Ale: A Galloway Legend») и его переводом, принадлежащим Самуилу Яковлевичу Маршаку. Если бы не этот перевод, многие из нас никогда не узнали бы ни об этом стихотворении, ни о том, что его написал автор «Острова сокровищ» и «Владетеля Баллантрэ», ни, возможно, даже о пиктах.

Вступление

Я начинал это сочинение как цикл заметок, посвящённых скорее истории одного литературного сюжета и его жизни в русской поэтической традиции, причём в откровенно шутливом ракурсе. Однако постепенно он, с одной стороны, оброс некоторыми историческими подробностями. А с другой, в первоначальной шутке оказалась лишь доля шутки, причём относительно небольшая. И в результате вниманию читателя предлагается вторая редакция Истории пиктов и их эля, существенно расширенная и местами переработанная.

К основному тексту сочинения добавлены Введение и Приложения. Во Введении содержится, в том числе, и обзор источников по теме пиктов, реально доступных на русском языке. Приложения разделяются на две части. В Приложении 1 помещён оригинал баллады Стивенсона, его комментарий к ней, а также все переводы её на русский язык, которые сумел найти. Кроме того, в него включены произведения, так или иначе связанные с балладой сюжетно, включая пародию.

Приложение 2  – это фрагмент из книги «История Шотландии» Г.И.Зверевой, до некоторого времени чуть ли не единственный русскоязычный источник информации по теме; в Сети, насколько я знаю, её нет.

Основная часть сочинения подверглась правке и дополнениям «по ходу дела». Кроме того, в ней дан обзор истории сюжета баллады вообще и краткий биографический очерк Р.Л.Стивенсона.

Предисловие

Тема пиктов интересовала меня очень давно — наверное, с первого прочтения известной баллады Роберта Луиса Стивенсона в переводе не менее известного Самуила Яковлевича Маршака. Тем более, что время от времени она косвенно всплывала в ряде обсуждений на литературных форумах. Однако изложить свои соображения по этому вопросу — руки не доходили.

Толчком же к сочинению этой заметки послужило обсуждение на одном из литературных форумов, посвящённое стихотворным переводам вообще. Которое, разумеется, не обошлось без упоминания имени Маршака. Как ни относись к его переводческой деятельности с позиций высокой поэтики и идеологии, моё (и более старшее поколение) благодарно Самуил Яковлевичу Маршаку за то, что благодаря ему мы узнали имена малоизвестных (в нашей стране) поэтов и ознакомились с их творчеством, пусть и своеобразно преломлённым.

В частности, я до сих пор сохранил чувство благодарности Маршаку за перевод баллады Стивенсона — в оригинале я её не прочёл бы никогда, а о других переводах в то время нечего не знал (да и знать было особенно нечего).

Однако, начиная с первого прочтения «Верескового мёда», меня смущали некоторые несообразности русского текста. Ну не мог я себе представить, чтобы старина Лу, знаток и любитель истории Шотландии, написал про «малюток-медоваров» и «бедных пиктов». Ибо прекрасно знал шотландские легенды, где они предстают в качестве головорезов, наводивших ужас на соседей, тоже не отличавшихся излишней кротостью.

Много лет спустя, ознакомившись как с оригиналом (в меру своего не блестящего знания английского), так и с более иными переводами, я понял, что это действительно издержки советской эпохи — вариации сказа про Стариша-Кибальчиша и его Великую Антиалкогольную тайну. Стивенсон написал очень мрачную балладу, пронизанную духом варварской эпохи. Но от этого сюжет её не становился менее загадочным. Потому что в конечном счёте упирался в вопрос о том, кто же такие они были — пикты. А ответ на него требовал обращения к источникам.

Обзор источников

О пиктах в Интернете написано немало — причём не только на языке Роберта Бёрнса и сэра Вальтера Скотта, но и словами от родных осин. Запрос по поводу пиктов к любому поисковику соберёт богатый урожай ссылок на русскоязычные материалы, в котором формально число релевантных зёрен будет неожиданно большим относительно откровенно «левых» плевел. Однако, если внимательно в них вчитаться, выясняется, что, за редким исключением, они делятся на три половиной части.

Первая часть — это страницы исторического или квази-исторического содержания, в большинстве своём пересказывающие, с одной стороны, расхожие представления о них как о докельтских обитателях Шотландии, а с другой — просто друг друга. Причём так, что докопаться до первоисточника обычно нет никакой возможности.

Во второй части пикты выступают в качестве персонажей литературных произведений — эта традиция повелась с лёгкой руки Роберта Говарда и продолжателей его дела. Творчество Говарда, безусловно, очень интересно само по себе. Вот только его пикты, наследники древней Лемурии, к пиктам историческим не имеют ни малейшего отношения.

Наконец, третья часть — это уже совсем явная псевдонаука, представленная атлантологами, уфологами и лошадиными барышниками, о чём и говорить-то стыдно.

Разумеется, в Сети можно найти и настоящие исторические работы, посвящённые теме пиктов, и даже некоторые первоисточники. Но все они представлены сканированными книгами и статьями, обычно выложенными as is, без распознавания текста, в форматах PDF или DjVu. Так что к обзору печатных источников информации я и перехожу – в том порядке, к котором с ними знакомился.

Начать надо вот с этой книги:

Зверева Г.И. История Шотландии. Учеб. пособие для вузов по спец. «История». – М.: Высшая школа, 1987. – 208 с. (Библиотека историка).

Однако говорить о ней не буду, потому что глава I, имеющая отношение к эпохе пиктов, целиком приведена в Приложении 2.

Следующей надо назвать вот это:

Калыгин В.П., Королев А.А. Введение в кельтскую филологию. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: КомКнига, 2006. – 272 с. (1-е издание – ещё советских времён).

Тема книги очевидна из её названия, так что проблема языка пиктов затрагивается в ней с позиций их взаимоотношения с языками кельтскими.

Теперь переходим к переводной литературе. Для начала:

Агнес  Мак-Кензи. Кельтская Шотландия. Перевод, научная ред., вступит. статья С.В.Иванова. М., Вече, 2008. – 336 с.

Книга очень интересная, содержит массу подробностей, мало известных отечественному читателю. Однако применительно к нашей теме следует учитывать несколько обстоятельств. Во-первых и, пожалуй, главных, автор, будучи патриотом своей страны, интересуется в первую очередь становлением Шотландского государства. Пикты же упоминаются в книге лишь постольку, поскольку они имели отношение к этому процессу. А так как отношение это было в основном негативным, то Агнес по возможности старается упоминать их пореже.

Во-вторых, будучи глубоко религиозной, как следует из текста, автор под становлением Шотландского государства понимает в первую очередь приобщение жителей его будущей территории к ценностям христианской религии. В связи с этим деятельность ирландских и затем англских миссионеров в землях пиктов описана гораздо подробней, чем собственно история пиктов. И это не объясняется состоянием источников: и то, и другое в них освещено крайне слабо, и потому миссионерская деятельность описана не менее гадательно, чем могла бы быть очерчена военно-политическая история пиктов.

В-третьих, книга была написана в 30-х годах, год издания оригинала — 1938-й. И в ней просто не могли найти отражение, скажем, археологические данные, полученные позднее.

Если из предыдущих книг сведения о пиктах приходится выбирать буквально по крупицам, то в следующей книге нашей подборки они играют главную роль:

Изабель Хендерсон. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии. Переводчик: Нина Чехонадская. М.: Центрполиграф, 2004 – 224 с.

В ней рассматривается история страны, на которой зафиксированы источниками пикты, в исторической перспективе, с древнейших времён до последнего упоминания имени этого народа. Подробно описаны археологические материалы допиктского времени и эпохи, когда пикты уже исторически зафиксированы. Правда, и здесь они — не самые современные, ибо оригинал этой книги (Henderson, Isabel, The Picts) издан в Лондоне в 1967 году. Тем не менее, внимательное чтение этой книги камня на камне не оставляет от любых фантастических гипотез происхождения пиктов. И заставляет с большой дозой скептицизма относиться к гипотезам научно-фантастическим.

С книгой про пиктов мне удалось познакомиться после того, как первая редакция настоящего сочинения была уже написана. И был я весьма удивлён тем, насколько моя реконструкция их происхождения и ранней истории, основанная на крупицах фактов из упомянутых выше «Истории Шотландии» и «Введения в кельтскую филологию», сведениях о ранней истории и этногеографии Шотландии, дошедших до нас благодаря Тациту и Птолемею, но в первую  очередь на элементарной логике, оказалась близка к той, что описана Изабел. Что в очередной раз заставило вспомнить слова академика Блохинцева:

Фактов всегда достаточно – не хватает фантазии.

И ещё один интересный материал удалось обнаружить в ходе подготовки второй редакции настоящего сочинения:

Alexander Wallace. The heather in lore, lyric and lay. A. T. De La Mare ptg. and pub. co., ltd., 1903.

Разумеется, читал я это не в этом виде, а в Сети (http://www.electricscotland.com/gardening/heather18.htm). И, разумеется, на английском – сделать русский перевод руки у меня так и не дошли, да и квалификации не хватило. Так что в двух словах: здесь описываются обе стороны интересовавшей меня темы — и последние по времени упоминания имени пиктов (а это чуть ли не XV век), и возможные рецепты «верескового эля».

Отмазки

Все рассмотренные в прошлом разделе материалы, хотя и были изданы на «бумаге», доступны в Сети. Конкретных ссылок не привожу, ибо это противоречит общепринятому правилу — ссылаться по возможности на первоисточники. В отношении же сетевых материалов (и не только в этом случае) докопаться до них невозможно: кем-то отсканированные и выложенные в открытый доступ книги с тех пор кочуют с ресурса на ресурс. И далеко не всегда эти ресурсы — Сайты Для Людей: очень многие являют собой типичные ГовноСайты. А поощрять ГовноСайтоСтроителей в мои задачи никаким образом не входит.

Так что желающим ознакомиться с моими источниками информации придётся прибегнуть к услугам Гоши, Яши или даже Дуси (под последним я подразумеваю DuckDuckGo, ну а первые два всем ведомы).

Я изложил свои представления о том, кем были пикты и что представлял собой изготовляемый ими напиток, основываясь на указанных выше источниках, но в первую очередь, как уже говорил, на логике исключения и косвенных свидетельствах — тех самых, которым посвятил свою работу Алан Хокарт, которую тоже можно найти в Библиотеке Блогосайта (http://alv.me/?p=1627). Мне они представляются достаточно весомыми. Но, поскольку логика у всех своя, никого и ни в чём я убеждать не собираюсь. Однако возражения, основанные на вековых стереотипах о таинственных докельтских жителях Британии отвергаются на корню. Ибо высказаны они так давно, что никто уже не помнит об их полной бездоказательности.

И наконец, подчеркну: автор не писал ни исторического романа, ни исторической монографии. Это скорее историко-литературная новелла. Кроме того, прошу не забывать, что родилась она в своё время как шутка — и некоторую долю шутки сохранила и в современном виде. Любителям смайликов просьба расставлять их по своему усмотрению.

Благодарности

В заключение вводной части затрону более приятную тему — о благодарностях. Тема пиктов и их эля немало обсуждалась на литературном портале Ingenia и на форуме POSIX.ru. И я признателен всем, принявшим участие в этих разговорах.

Отдельно выражаю признательность Алисе Деевой, с которой мы немало говорили о поэтических переводах и вообще о мастерстве стихосложения.

А самая большая благодарность — постоянному участнику указанных форумов Андрею Кроткову. Во-первых, за внимание к моему сочинению в процессе создания его первой редакции, постоянные комментарии «по делу» и исправления моих ошибок. А во-вторых и главных — за прекрасный перевод «Верескового эля».

О пиктах

Кем могли быть пикты?

Кем были исторические пикты? Потомственные головорезы и грабители, опустошавшие своими набегами будущие Шотландию и Англию с момента своего появления на исторической арене. И об этом известно гораздо больше, чем об их происхождении.

Потому что происхождение их действительно более чем туманное. Существуют не особенно обоснованные гипотезы, вплоть до полностью фантастических, о том, что они являли собой коренное, докельтское, население Британии и были прямыми потомками строителей мегалитов. Есть соображения о их близком родстве с иберами Пиренейского полуострова. Что, впрочем, мало чему помогает, потому что кем были иберы — известно ничуть не более. Наконец, существует мнение о родстве пиктов с басками (последних ни в коем случае нельзя отождествлять с иберами, но это совсем другая история).

Так что на каком языке говорили пикты изначально, можно только догадываться. Сохранилось несколько десятков приписываемых им надписей, выполненных или огамическим кельтским письмом, или искажённой латиницей. Так что прочитать их по буквам более-менее можно. А вот понять — ни в какую. Обычно это считается показателем того, что язык пиктов не имел ничего общего с кельтскими.

Но возможен и другой вариант: что пиктские надписи не имели ничего общего с языком. То есть, заимствовав форму литер, пикты использовали их исключительно в магических целях, не вкладывая в них того, что мы называем смысловой нагрузкой.

Это не так уж невероятно, и примеры такие известны. Например, многие скандинавские и особенно раннегерманские рунические надписи ныне совершенно не понятны. Не потому, что неизвестен их язык или они плохо сохранились. А потому, что изначально представляли собой набор сакральных символов, а не средство передачи какого-либо рационального контента. В частности, и от банальной неграмотности исполнителя.

Такой случай описан в «Саге об Эгиле». Некий юноша подложил некоей девушке руническую надпись привораживающего свойства. Но по причине некомпетентности в вопросе вместо любовной надписи у него получилась надпись, вызывающая болезнь. В данной ситуации Эгиль Скаллагримссон, будучи скальдом и знатоком рунического искусства, выявил ошибку, после чего сказал вису:

Рун не должен резать
Тот, кто в них не смыслит.
В непонятных знаках
Всякий может сбиться.
Десять знаков тайных
Я прочёл и знаю,
Что они причина
Хвори этой долгой.

То есть гуру рунического мастерства (и разного прочего, в том числе воинского — это были вещи тесно связанные) легко выявил полного ламера и самозванца. Но ведь такие гуру на каждом шагу не встречались, и на самом деле «искусство» друковаляния под видом создания надписей было, видимо, достаточно распространено.

Отступление: кстати, если вы попробуете поискать, скажем, в Яндексе пару строк из указанной висы, в топе выдачи получите как раз «труды» современных «рунознатцев»…

Так что вполне возможно, что речь пиктов была близко родственной диалектам британских кельтов, которые тоже были отнюдь не одинаковы. Достоверно известно, что на поздней стадии существования пиктских королевств их правители легко находили общий язык со своими коллегами из королевств бриттов и скоттов. И в конце концов весь народ перешёл на тот язык, который потом назовут гэльским. То есть — на речь, принесённую скоттами из Ирландии в Шотландию.

Казалось бы, при определении происхождения пиктов можно опереться на их физический тип, тем более, что в собственно кельтских источниках он предстаёт очень своеобразным. Пикты описываются как черноволосые, низкорослые, коренастые люди очень большой силы, с очень длинными руками. Знаменитый Роб Рой, возводивший свой род к пиктам, хвастался тем, что мог затянуть завязки своих гетр, не сгибая спины.

Возникает большое искушение счесть пиктов последним реликтом европейских неандертальцев или неандертальско-кроманьонских гибридов. Тем более, что, как показывают данные палеогенетики последних лет, такая гибридизация таки была возможна и, видимо, происходила (подробности можно найти в материалах портала Антропогенез.RU – http://antropogenez.ru/).

Однако и тут беда: никаких таких находок в землях пиктов до сих пор не обнаружено. Конечно, в случае археологии и антропологии отрицательный результат — это, как правило, не совсем результат (а часто и совсем не результат). Но ведь просто останки людей на памятниках, связываемых, более или менее обоснованно, с пиктами, находили — и никаких неандерталоидных черт в них не обнаружено.

Косвенным свидетельством существования какого-то отличного от кельтского антропологического типа является глухое упоминание о находке в Ирландии (области обитания круитни, сопоставляемых с пиктами, о чём будет сказано далее) скелета верхнепалеолитического или мезолитического возраста, обнаруживающего «эскимосские» черты. А эскимосский (или арктический) тип при некоторой фантазии можно счеть похожим на пиктский. Докопаться до первоисточника мне так и не удалось. Но, исходя из общих соображений, эти останки (если они действительно имели место быть) можно отнести скорее к шенселлядскому типу древних обиталелей Европы — современников кроманьонцев. Иногда «шенселлядцам» приписывается создание солютрейской культуры верхнего палеолита. Впрочем, абсолютно умозрительно.

В общем, и неандертальскую, и «шенселлядскую» гипотезы происхождения пиктов, несмотря на её завлекательность (или — как раз вследствие завлекательности) оставим грядущим последователям Роберта Говарда. А пока, в следующем разделе, попробуем поглядеть, где впервые пикты были засвидетельствованы историческими источниками.

Где жили пикты?

Традиционно считается, что некогда пикты заселяли всю ту страну, которая ныне называется Шотландией – как минимум от залива Фёрт-оф-Форт (а то и от границы Нортумбрии) до самой северной оконечности. Близлежащие острова — Гебридские и Оркнейские, а иногда и Шетландские — также включаются в зону первоначального расселения пиктов. Правда, о помещении их на Фареры сведений мне не попадалось.

Такой ареал расселения пиктов обосновывается тем, что по всей указанной территории местами встречаются географические названия с непонятной этимологией. Каковые и считаются пиктскими. Поскольку, как говорилось в предыдущем разделе, на каком языке говорили пикты, мы не знаем, опровергнуть такой довод невозможно. Как, впрочем, и считать его доказательством чего бы то ни было — географические названия с непонятной этимологией встречаются и в Ближнем Подмосковье.

Далее, некоторые исследователи полагают, что пикты жили и в Ирландии, по крайней мере в северной её части. Ирландские источники отмечают там некий народ круитни. Кто они — неведомо. И вообще о них известно только то, что они долгое время воевали с уладами за гегемонию в Ольстере — вследствие чего ныне некоторые полагают их первыми северо-ирландскими сепаратистами (любители поискать тех, кто ещё встарь за советскую власть стояли, есть, оказывается, не только у нас). В конце концов они потерпели поражение и были ассимилированы — в частности, некоторые современные исследователи приписывают великому ирландскому эпическому герою Кухуллину происхождение от круитни, впрочем, без особых на то оснований. Правда, при этом они успели дать одну из династий королевства Дальриада — речь о нём ещё впереди.

Кроме того, ирландские источники именем круитни называли пиктов Шотландии — собственно, только на этом и основывается представление о том, что круитни были ветвью последних. Само по себе перенесение имени близко проживающего народа на дальний — штука обычная. А в данном случае она, как мы со временем увидим, имела некоторое косвенное основание. Впрочем, к проблеме расселения пиктов ни малейшего отношения не имеющее.

Кроме того, некоторые современные исследователи считают возможным рассматривать вопрос о пиктском происхождении таких ирландских народов, как соганы и сенхинолы — но о них известно ещё меньше, чем о круитни.

Как бы то ни было, во всех областях, где источниками фиксируется проживание поминаемых народов, археологически никаких отличных от кельтских памятников не обнаруживается. И тем более памятников, которые можно сопоставить с пиктскими. В частности и потому, что, за редким исключением, достоверно не известно, какие памятники в Шотландии точно принадлежали пиктам.

Таким образом, никаких оснований говорить о повсеместном присутствии пиктов в Шотландии и тем более Ирландии нет. Ещё меньше поводов считать их докельстким субстратом этих областей.

Исторически засвидетельствованное (правда, уже довольно поздно, накануне конца его существования) королевство пиктов занимало достаточно ограниченную территорию в сегменте между заливами Мори-Фёрт на севере и Фёрт-оф-Форт на юге —примерно две его северо-восточные трети. Позднее, уже во времена объединённого королевства скоттов и пиктов, эта область называлась Морэй, и правили ею мореморы, могуществом своим почти равные королям. А некоторые, как Макбет, известный, королями становившиеся — на законных, заметьте, основаниях, что бы ни врал по этому поводу Билл Шакспер (или тот, кто выступал в драматургии под именем Шекспира).

На западе королевство пиктов граничило с гаэльским королевством Дальриада, на юго-западе — с бриттским королевством Стратклайд, и на юге — с владениями англов в Нортумбрии.

Кто проживал на самом севере Шотланди, и чьи владения там находились — существуют противоречивые сведения. Но, поскольку жители тех мест активно не участвовали в интересующих нас событиях — по крайней мере, как организованная военно-политическая сила, с этим пробелом в знаниях мы смиримся.

Предполагается, что на раннем этапе своего существования было несколько независимых пиктских королевств — от двух до шести. Впрочем, по имени уверенно называется только Фортриу. Но уже к середине VI века фиксируется единое королевство пиктов с первым более-менее историческим королём — Бриде, сыном Маэлкона. Впрочем, здесь у нас кончается география и начинается история, которая будет предметом рассмотрения в следующих разделах.

Когда жили пикты?

Теперь, разобравшись с вопросом «где», попробуем таки ответить на вопрос «когда».  То есть когда появляются пикты на землях своего будущего королевства и что они по своем появлении делают. Может быть, это даст нам косвенные данные для решения вопроса, кем они были.

Принято считать, что впервые пикты фигурируют в знаменитой Географии Птолемеея и на составленной им карте всего мира, известного древнеримским грекам (и древнегреческим римлянам). Время его жизни очень предположительно определяется в интервале восьмидесятые — сто шестидесятые года н.э.: достоверных сведений о его жизни практически не сохранилось.

Тем более, неизвестно, когда он написал свою Географию и к какому времени относятся сведения о перечисляемых им народах. По косвенным данным (в частности, относящимся к среднеазиатским кочевникам) можно заключить, что на карте Птолемея аккумулированы сведения о народах, время существования которых разделяется подчас парой-тройкой веков.

То есть, строго говоря, к какому времени относятся сведения, донесённые до нас Птолемеем, не вполне ясно. Но это не самое главное. Важнее, что народ пикты как таковой у него не упоминается вообще. А фигурируют у него на территории, где позднее фиксируются пикты (будем условно считать, что это Шотландия), каледонии, давшие имя стране, и ещё три племени, о которых больше ничего не известно.

А вот сведения Тацита можно датировать вполне точно: они восходят к трём британским походам его тестя Агриколы, проходившим в 70-х и 80-х годах. И дошли до нас в биографии последнего, написанной в полсдение годы I века нашей эры («De vita et moribus Iulii Agricolae»). Население будущей Шотландии Тацит называет обобщённо — каледонцами, без разделения на племена. Причём, несмотря на попытку связать их с германцами (основанную только на высокорослости и светловолосости), никакой грани между ними и остальными бриттами он не проводит, возводя и тех, и других к галлам континента:

Взвесив все это, можно считать вероятным, что в целом именно галлы заняли и заселили ближайший к ним остров. Из-за приверженности к тем же религиозным верованиям здесь можно увидать такие же священнодействия, как у галлов; да и языки тех и других мало чем отличаются…

Жизнеописание Юлия Агриколы

Предвижу возражение: для римлян что галлы, что бритты, что пикты были просто недифференцированными варварами. Это не так. Во-первых, сам Агрикола совершил три похода в Британию, во время которых как воевал со всеми населяющими её жителями, так и вступал с ними в нечто вроде дипломатических отношений, то есть должен был различать своих противников из чисто практических соображений.

Во-вторых, в I веке нашей эры в римских частях служило немалое число кельтов, в том числе и офицеров, не лишённых некоторого образования. А они, несмотря на романизацию, сохраняли чувство кельтского самосознания ещё века спустя. И, уж наверное, могли отличить своих родственников, пусть и не очень близких, от тех неведомых дикарей, какими пикты предстанут через несколько веков.

В-третьих, сам Корнелий Тацит был своего рода экспертом по делам народов к северу от Limes’а, и с деталями этногеографии тех мест был хорошо знаком по долгу службы. Что потом продемонстрировал в своём труде «Германия» («О происхождении, расположении, нравах и населении Германии» — «De origine, situ, moribus ac populis Germanorum»). Точнее, современные историки и археологи смогли продемонстрировать своими исследованиями степень информированности Тацита.

Далее, вплоть до III века включительно, в римских источниках фигурируют те же каледонии и ряд более иных племён, с той или иной степенью вероятности выводимых из упомянутых Птолемеем.

И вот где-то на рубеже III и IV веков на арену истории выходят пикты. И как выходят — как банда головорезов, поражавших своей свирепостью все окрестные народы. Включая и коллег по ремеслу — скоттов, англо-саксов и франков, каковые сами не отличались ангельским характером. Грабительские их рейды охватили практически всю Британию: в 367 году они вместе с упомянутыми товарищами дошли до Лондона.

Причём, судя источникам, это были именно грабительские налёты — никаких захватнических или переселенческих целей они не преследовали. И продолжались они на протяжении веков: христианизация пиктов в VI веке ничего не изменила. А произошедшее примерно в то же время объединение пиктских королевств под единой властью короля Бриде только стимулировало их активность.

Кульминацией таковой стала битва при Нехтансмере (685 год), в которой пикты истребили армию англов Нортумбрии вместе её королём Эркфритом. Битва эта произошла внутри пиктской территории, почему нынче подчас пишут, что это было нечто вроде освободительной борьбы пиктского народа против англо-саксонских захватчиков. Но на деле это не более чем столкновение двух банд. Хотя характер их деятельности и различался.

Англо-саксы действительно вели войны с целью захвата земель для расселения. На которых они оседали и со временем переходили к мирной жизни — насколько она была возможно в то не очень мирное время. Пикты же, как говорилось выше, никаких экспансионистких целей не преследовали.

Похоже, что даже «война как средство производства», то есть с целью банального грабежа, пиктов не очень интересовала. Так, в землях современных им германцев или позднее скандинавов эпохи викингов археологически фиксируется множество предметов южного происхождения, которые никак не могли быть предметом торговли, вплоть до епископских посохов — они явно были военной добычей. В будущем же королевстве пиктов следы их походов всебританского масштаба археологами практически не улавливаются. Впечатление такое, что пикты «дрались, потому что дрались» — из энтузиазма и любви к чистому искусству. А все ценности, которые могли бы захватить, подвергали разрушению. Запомним этот факт — позднее он получит своё место в общей картине генезиса пиктов.

При этом ни малейшей склонности к замирению пикты долго не проявляли. Хотя со временем их бандитская деятельность стабилизировалась — но исключительно за счёт внешних факторов. Во-первых, англы, несмотря на разгром при Нехтансмере, удержали Нортумбрию и сохранили достаточно сил для охраны её границ.

Во-вторых, бандитизм пиктов достал бриттов северо-запада Англии, и они консолидировались вокруг королевства Стратклайд.

В-третьих, и в исторической перспективе главных, на юго-западе от земель пиктов широко развивалась экспансия скоттов, выходцев из королевства Дальриада на севере Ирландии, того самого, одна из династий которого вела своё происхождение от круитни. Не в этом ли причина того, что позднее, когда Дальриада и королевство пиктов слились воедино, ирландские летописцы перенесли на последних это имя?

Как и англы, скотты не только воевали и грабили, но и расселялись. Причём в более южных районах, например, в Уэльсе, относительно мирно, находя точки соприкосновения с местными жителями. Но на западе Шотландии им пришлось повоевать изрядно. То есть причиной было скорее бескомпромиссность пиктов, чем нежелание скоттов улаживать дела полюбовно. Однако земли будущего Аргайла и Галлоуэя они удержали, в результате чего королевство Дальриада приобрело двухчастную структуру, располагаясь по обе стороны Ирландского моря.

И в итоге всех этих войн, грабежей и переселений к VIII веку установился status quo между четырьмя королевствами — бриттским Стратклайдом, гаэльской (или, если угодно, скоттской) Дальриадой, Нортумбрией англов и королевством пиктов. Конечно, между всеми этими государственными образованиями продолжались как пограничные столкновения, так и весьма масштабные войны. В которых пикты далеко не всегда выступали «страдальцами», в роли «аборигенов», подвергавшихся агрессии со стороны «понабежавших» чужеземных захватчиков. От которых героически остаивали свою свободу.

В частности, в истории взаимоотношений между королевством пиктов и гаэльской Дальриадой чередуются описания блистательных побед пиктского оружия и их сокрушительных поражений от скоттов. Причём в целом воинское счастье, видимо, чаще оказывалось на стороне пиктов. Во всяком случае, большую часть своей истории Дальриада находилась в каких-то отношениях зависимости от пиктских королей. И это продолжалось до короля Кеннета Мак-Альпина, объединителя обоих народов. Но — не силой оружия, а вследствие  причин династического характера, о чём пойдёт речь в одном из ближайших разделов.

О королях и принцессах

Прежде чем перейти к дальнейшей истории, в которой будут в изобилии фигурировать короли и принцессы, сделаю маленькое отступление о терминологии. На необходимость его мне в одном из обсуждений на форуме POSIX.ru справедливо указал Андрей Кротков, и потому процитирую один из его комментариев:

Вот ещё отдельный вопрос из разряда терминологических, которому можно посвятить отдельную заметку. Имею в виду стандартные термины «король» и «королевство», заимствованные из средневековых хроник и по инерции употребляемые сейчас. Если быть точным, то речь идёт о племенных протогосударствах и вождествах, но никоим образом не о «королях» и «королевствах» в том значении, которое эти термины приобрели позже, в эпоху сложения абсолютизма.

Замечание совершенно справедливое: любой ныне употребимый термин типа король, князь, принц etc. в контексте рассматриваемой эпохи будет анахронизмом. Причём ничуть не меньшим, чем президент или глава государства.

Действительно, мы имеем дело не с современными конституционными монархами вроде королевы Елизаветы. И не с монархами эпохи абсолютизма, типа Тюдоров или Стюартов. И даже не с королями времён Высокого Средневековья, с его устоявшимися династическими традициями, регламентированной системой податей и воинских повинностей.

Нет, перед нами —

Вожди-паханы («короли»), кочующие с одного погоста на другой по подведомственной территории («королевству»), которая нередко не имела даже официального центра
Андрей Кротков.

И власть их держится не на династической традиции (скоро мы увидим, какой неопределённой она была), не на миропомазании или конституции. А исключительно на личном авторитете. А главное — на способности этот авторитет завоевать. Но ещё главнее — постоянно его поддерживать. Причём любыми силами — от воинских и сакральных до силы убеждения. Да-да, в ту дикую и беззаконную эпоху были правители, предпочитавшие действовать не силой или напудриванием мозгов, а убеждением. Такими были, например, Хакон Добрый в Норвегии и Бриан Боройме в Ирландии. Впрочем, это уже несколько более поздняя эпоха.

Из современных терминов разве что вождь народов в данной обстановке подошёл бы по смыслу. И это не так анахронистично, как кажется. И уж тем более не смешно. Например, одно из именований правителей в Ирландии — ri tuatha, что дословно именно так и переводится.

Однако от этого термина я категорически отказался. Во-первых, ввиду его избитости и беспорядочности употребления в русскоязычной литературе. А во-вторых, памятуя вопрос одного маленького мальчика:

Мама, а почему у всех людей президенты, а только у нас и у дикарей вожди?

Так что, казалось бы, лучше прибегнуть к аутентичным эпохе именованиям правителей. Благо, недостатка в них не было. Это:

  • •.рексы и дуксы на обломках Римской империи, в том числе и в Британии — легендарному (или мифическому?) королю Артуру приписывается титул dux bellorum;
  • •.многочисленные «вожди народов» Ирландии, иерархически надстраиваемые верховными «вождями» (ruirii) и «вождями» верховных «вождей» (rí ruirech);
  • •.кёниги англов, саксов и ютов в той части Британии, которая была захвачена соответствующими племенами;
  • •.конунги норвежцев и данов, с которыми перечисленным персонажам нашего повествования вскоре придётся столкнуться.

Однако все они имели разное значение в разных краях и в разное время. А как назывались правители наших главных героев (или главных злодеев?), то есть пиктов, вообще никому не ведомо.

Поэтому я и решил в титулатуре остановиться на королях, принцах и принцессах применительно к правителям всех народов и областей, о которых идёт речь. Во-первых, потому что на Руси Научной издревле повелось — всех, кто на Западе правит, королями величать (также как тех, что на Востоке – ханами). А во-вторых…

… вся кельтско-пиктская история пронизана древними мифами и древней мистикой, переходящей в волшебную сказку. Пронизана настолько, что заражает всех, кто с ней соприкасается. Это первое впечатление, когда читаешь не только средневековых хронистов или поэтов — им-то простительно — но и современных, вполне трезвомыслящих историков. Причём — вне зависимости от их происхождения: нативно русскоязычных авторов это поветрие затрагивает не меньше, чем ирландских или шотландских.

И в этот контекст замечательно вписываются короли с королевами, принцы с принцессами — такие, каких мы помним по детским сказкам. И как таковых я и предлагаю их воспринимать. Не забывая, конечно, во-первых, что

… мы-то, ушлые потомки,
Больше знаем, глубже бурим.
Тимур Шаов

В том числе во всяких социологиях, экономиках и прочих материях, заставляющих нас отдавать отчёт в условности терминологии,

А во-вторых, о том, что некогда это были всё-таки живые люди и исторические лица, а не сказочные персонажи…

Как это было?

Позапрошлый раздел мы закончили на моменте установления status quo. Которое, не исключая всякого рода приграничных грабежей и прочего безобразия, вплоть до масштабных войн, предполагает и некие мирные взаимоотношения, как сказали бы нынче, дипломатические. А главной формой дипломатических взаимоотношений в ту пору были династические браки между королями, принцами и принцессами (с оговоркой, высказанной в прошлом отступлении).

И такие браки действительно заключались. Неизвестно, выходили ли гаэльские, бриттские или англские принцессы замуж за пиктских королей и принцев — такие факты источники до нас не донесли как несущественные. А вот пиктских принцесс охотно брали в жёны во всех трёх окрестных королевствах.

Какие цели при этом преследовали пикты? Вероятно, те же, что ханы и беки тюркских кочевых племён, выдавая своих дочерей за правителей окрестных государств — то есть внедряя своих «агентов влияния», что хорошо видно на примере кыпчакско-хорезмийского симбиоза. Вспомним историю хорезмшаха Мухаммеда и его главной жены Туркан-хатун, сыгравшей роковую для Хорезма роль в годы войны с монголами.

В отношении пиктов о деятельности такой «агентуры влияния» мы можем только догадываться. Впрочем, не совсем безосновательно. Как я уже говорил, большую часть  времени существования шотландской Дальриады она находилась в той или иной форме зависимости от королевства пиктов — и не всегда это было следствием военных поражений. Видимо, пиктские принцессы, привыкшие на родине к свободе и самостоятельности, могли гнуть свою линию и при дворах своих супругов.

А вот цели второй брачующейся стороны, то есть правителей окрестных королевств, просматриваются вполне определённо. Дело в том, что у пиктов утвердилось наследование королевской власти по материнской линии. Похоже, что это было не столько законом, сколько сложившейся практикой — это тоже узелок на память, который потребуется, когда дело дойдёт до реконструкции событий. Но, во всяком случае, в линии из примерно полусотни пиктских королей, правивших, согласно так называемой Пиктской хронике, памятнике предположительно X века, с V по середину X века, факты наследования сыном королевского титула отца отмечается буквально считанные разы.

В королевствах же скоттов, бриттов и англов давно утвердилась патрилинейная традиция наследования власти — если не de jure (до юридического обоснования династического принципа было ещё далеко), то de facro. Так что для их правителей брак с пиктскими принцессами был реальной возможностью пристроить своих младших сыновей ко власти. И действительно, большинство пиктских королей были, с точки зрения «патрилинейных» соседей, гаэлами или бриттами по происхождению. А пиктская кровь текла в жилах всех династий севера Британии.

Матрилинейность передачи королевской власти у пиктов часто рассматривается как наследие традиций докельтского населения. Каковые нашли своё выражение также в отмечаемом источниками свободном поведении женщин, в том числе и сексуальном плане. Это считают подтверждением того, что пикты — таки потомки древних жителей Британии. Однако, как мы увидим в следующем разделе, тому можно найти и иное объяснение.

Однако вернёмся к династической теме. Потому что, вопреки часто встречающимся мнениям, конец королевства пиктов был вызван именно династическими причинами: в один прекрасный день 841 года королём гаэльской Дальриады оказался некто Кеннет, сын Альпина и, вероятно, потомок (внук?) очередной пиктской принцессы. Что дало ему основание претендовать на власть в королевстве пиктов после смерти их короля Бриде VI (по совпадению, тёзки объединителя пиктов). Одержав победы над прочими соискателями королевского титула, он реализовал нечто вроде личной унии двух королевств: вместе они получили имя Альба (как уточнил Андрей, в гаэльском произношении — Алава или Алапа, в зависимости от диалекта).

То есть не было никакого завоевания пиктов гаэлами. Оба народа составили население единого государства. Вопреки встречающимся в литературе (особенно советской) утверждениям, пикты в нём занимали отнюдь не приниженное положение. К пиктам возводили своё происхождение многие знатные рода Альбы, и об этом помнили ещё века спустя после исчезновения отдельного королевства. Так, пиктская линия фиксируется в генеалогии Макбета и его жены Груох — более того, именно она обусловила его права на престол, вопреки Шекспиру, куда более весомые, чем у убиенного им (причём в битве) короля Дункана. Впрочем, истинная, не шекспировская, история Макбета — благородного человека, бесстрашного бойца и мудрого правителя — представляет собой совсем отдельную тему, которой здесь мы касаться пока не будем.

То есть, никакого геноцида пиктов не было и в помине. Безжалостный король Шотландский не истреблял бедных пиктов на вересковом поле, не гнал их на край земли к скалистым берегам. Произошла самая обычная ассимиляция. Язык пиктов, в то время уже достоверно кельтский, был постепенно вытеснен гаэльским. А затем и само имя пикты вышло из употребления — вместе с названием королевства Альба: оно стало именоваться Шотландией, а жители его — шотландцами.

Всё это простительно было не знать Самуилу Яковлевичу. Но Стивенсон, который любил свой край и его историю, не знать этого не мог. Так откуда же он взял сюжет своей баллады? Неужели нагнетания ужасов для? Ведь в оригинале она звучит первобытно-жестоко и мрачно. Чтобы ответить на этот вопрос, придётся вернуться к вопросу о происхождении пиктов, что мы скоро и сделаем. Но сначала — пара слов об имени.

Так кто же такие пикты?

Вот теперь, рассмотрев вопросы географии и истории пиктов, можно вернуться к их происхождению. Разумеется, в предположительной форме: всё сказанное ниже основано исключительно на логике и доказано быть не может. Впрочем, как и любая другая гипотеза происхождения этого народа.

Прежде всего давайте, частично повторив сказанное, окончательно определимся, кем пикты быть не могли. После чего решение вопроса об их происхождении методом от противного окажется очевидным.

Итак, они не могли быть потомками докельтских аборигенов Британии — тех самых низкорослых и длинноруких выходцев из Иберии или ещё откуда. Во-первых, антропологически никаких таких низкорослых и длинноруких не фиксируется ни в виде скелетов, ни в современном населении — а ведь мы только что видели, что потомков пиктов среди современных шотландцев не меньше, чем потомков гаэтов, англов или норвежцев.

Во-вторых, до появления исторических пиктов в IV веке источники фиксируют на территории будущей Шотландии народы явно кельтские, называя их каледониями, а то и просто бриттами.

В-третьих, археологические памятники в районах будущего расселения пиктов ничем не отличаются от таковых прочей Британии. То есть отличаются, конечно — но не больше, чем памятники Уэльса от ирландских; а и те, и другие — достоверно кельтские.

Не могли быть пикты и народом, пришедшим в Шотландию на рубеже III и IV веков. Какому-либо неиндоевропейскому народу приходить было просто неоткуда: на западе и юге были кельты, на востоке, за морем — германцы. Иберы, с которыми так упорно пытаются их связывать, к этому времени были полностью романизированы. Разве что баски из Пиренеев каким-то образом просочились на север — но это маловероятно из общих соображений

Археологически фиксируется появление в Шотландии пришельцев из южных областей Британии и Галлии. Но, во-первых, это было задолго до пиктов, в I веке до н.э. А во-вторых, они были носителями тех же кельтских традиций.

Таким образом, нам не остаётся ничего иного, как признать, что пикты изначально представляли собой одну из ветвей кельтской группы народов. Так почему же окружающие народы воспринимали их как чужаков, приписывая необычный внешний вид и исключительную свирепость? Причём это — свидетельства со стороны тех, кто и сами не отличались излишней кротостью. Но даже на общем фоне эпохи пикты, видимо, действительно выделялись стереотипом своего поведения — и, с нашей сегодняшней точки зрения, не в лучшую сторону.

Положим, особенности внешнего вида пиктов можно, с одной стороны, объяснить банальным преувеличением, обычным в отношении врагов. Вспомним Идолище Поганое русских былин. А ведь это — не кто иной, как самый обычный половец-кыпчак, внешне мало отличимый от соседа «славянской наружности».

С другой же стороны, устрашающий внешний вид пикты придавали себе искусственно — в частности, то ли боевой раскраской, то ли татуировкой. Есть мнение, и оно — наиболее распространённое, что само имя «пикты» означает «раскрашенные» (от латинского Picti).

Впрочем, наряду с этим высказывались и другие гипотезы о происхождении названия пиктов. Так, некоторые лингвисты возводят его к кельтскому корню, давшему в других  языках такие этнонимы, как притены или бритты, употребляемые в отношении жителей различных частей Британских островов: согласно одной из версий, впрочем, имя притенов означает «рисующие». То есть опять же фиксируется обычай татуировки или боевой раскраски.

С другой стороны, название Пиктавия, в некоторых источниках применявшееся к королевству пиктов, находит параллель в континентальной Галлии, как область галльского племени пиктонов. К ним возводят названия области Пуату и и города Пуатье.

Кстати, обычай и татуировки, и боевой раскраски также документально засвидетельствован у континентальных галлов.

Остаётся вопрос свирепости и чужеродности. Повышенная «свирепость», в том числе и искусственно культивируемая, свойственна кому? Правильно, воинским союзам, вроде бы имевшим место быть у германцев и кельтов. Ну, а нам более известная по военным обществам индейцев прерий, описанным, например, Джеймсом Уиллардом Шульцем, наблюдавшим их воочию.

Причём Шульц, проживший среди черноногих многие годы и испытывавший к ним искреннюю симпатию, описывает «друзей», «воронов» и прочих представителей таких обществ в очень смягчённом виде. А так среди них документально засвидетельствованы весьма весёлые ребята.

Например, знаменитый Тасанке Уитке, он же Крэзи Хорс (в советских переводах — вполне политкоректный Неистовый Конь), знаменитый вождь оглала-сиу и борец против бледнолицых колонизаторов (он эпизодически появляется в фильмах с Гойко Митичем, но фигура вполне историческая), был заядлым коллекционером: он коллекционировал правые руки убитых врагов. Про такие мелочи, как традиция коллекционировать скальпы, используемые, в частности, для отделки одежды, я уже и не говорю.

Впрочем, примеры боевых братств можно найти поближе и во времени, и в пространстве. Так, в эпоху Великого переселения народов (а имя пиктов появляется как раз накануне его) на огромном пространстве в треугольнике от Южной Скандинавии на севере до Приазовья на востоке и Испании на западе отмечаются следы таинственных герулов. Обычно считается, что это одно из германских племён, вместе с готами вышедших из «Утробы народов» и разбросанных дальнейшими событиями по всему свету. Однако в последнее время утвердилось мнение (см. фундаментальные монографии Г.С.Лебедева и М.Б.Щукина), что герулы были не этническим образованием, а воинским союзом с ярко выраженной религиозной, «одинической», составляющей, своего рода предтечами и странствующего рыцарства, и рыцарских орденов Средневековья. Примечательно, что герулы характеризуются в источниках как свирепые воины, практиковавшие боевую раскраску.

Так что более чем вероятно, что пикты сформировались на основе такого воинского общества, практиковавшего всякого рода приёмы морального воздействия на противников. Однако это не объясняет восприятия их окружающими как «чуждого элемента».

И вот тут пора вспомнить, что кроме этнической ксенофобии, существует и ксенофобия религиозная. И предположить, что пикты представляли собой не просто воинский союз, но и религиозную общину — нечто вроде ранних мусульман.

Мы никогда не узнаем, как звали того пророка, который принёс пиктам новое слово. Да и в чём суть его учения — тоже останется неизвестным. Не знали этого и соседи-современники. Но инстинктивно воспринимали пиктов не просто как врагов или соперников за жизненное пространство — но, вне зависимости от собственной конфессиональной принадлежности, как нечто чужеродное и друидическим представлениям кельтов, и древнегерманским верованиям, и митраизму, широко распространённому среди римских легионеров и их потомков, и постепенно утверждающемуся христианству.

Как я уже говорил, доказать военно-религиозную природу первоначального пиктского объединения невозможно — но лишь такое предположение и остаётся, поскольку отметены все остальные. Тем не менее в пользу его можно привести и некоторые позитивные доводы, которые я постараюсь изложить в следующем разделе.

Доводы и аналогии

В прошлом разделе было высказано предположение, что пикты — это не какой-то древний народ, а новообразованное на рубеже III и IV веков военно-религиозное объединение, возникшее на основе прежнего кельтского населения края. Теперь же я попытаюсь показать, что предположение это наилучшим образом объясняет все известные нам факты.

Начнём с языка и письменности. Как уже говорилось, в исторический период пикты говорили на одном из кельтских языков, скорее всего — бриттской группы. Существование у них ранее иного, неиндоевропейского, языка, обосновывается исключительно тем, что надписи их, сделанные латиницей или огамическим письмом, абсолютно не понятны, хотя формально и могут быть прочитаны.

Ранее я уже высказывал предположение, что это обусловлено обычной неграмотностью авторов, воспроизводящих внешнюю форму чужих символов без малейшей заботы об осмысленности того, что получается в результате. Однако возможно и другое объяснение.

Поскольку надписи пиктов не прочитаны, то и содержание их неизвестно. Однако существует мнение, идущее ещё из глубины веков, что большая их часть — это списки списки личных имён. А

«Непонятность» этих надписей вызвана, несомненно, тем, что они содержат необычные личные имена.
Изабель Хендерсон. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии

При этом обычно молчаливо предполагается, что имена эти, не находящие аналогий в современных им кельтских, унаследованы от древнего доиндоевропейского субстрата. Однако последнее совсем не обязательно. Возможно, перед нами списки имён (если это действительно они) сакральных, принимаемых при вступлении в братство или по достижении «военно-религиозного совершеннолетия». Примеры тому настолько многочисленны в истории, что всех и не упомнить — можно упомянуть, скажем, тех же индейцев прерий.

Теперь о пресловутой матрилинейности наследования королевской власти и, видимо, матрилинейном счёте родства вообще, что связывается с сексуальной свободной пиктских женщин, переходящей в распущенность даже с позиций «целомудренных» римских матрон. Это также рассматривается как наследие доиндоевропейского субстрата. Однако…

… однако тут есть два аспекта. Во-первых, пикты не так уж сильно выделяются в этом отношении на фоне окружающих народов. Женщины-правительницы исторически засвидетельствованы у бриттов (знаменитая Боадицея, например). А уж легендарная и (почти) историческая традиция Ирландии ими просто пестрит. Находя своё законченное воплощение в королеве Медб, прославленной, помимо своих управленческих талантов и воинских подвигов, также и изобилием любовников.

Что же до того, что у пиктов эта тенденция была реализована более полно, легко объяснимо условиями жизни военно-религиозного братства. И тут мы опять обратимся к североамериканским аналогиям.

Как известно, матриархат в качестве стадии развития человеческого общества придумал Фридрих Энгельс. Который основывался на работах Льюиса Моргана, долгие годы изучавшего ирокезов и описавшего их своеобразные семейные отношения — матрилокальный брак, счёт родства по материнской линии и вообще высокое положение женщин в обществе.

Однако это явление оказалось не древним, как решил будущий классик в промежутке между ходками по работницам своих фабрик, а как раз наоборот, поздним, возникшим, можно сказать, на глазах европейцев. Оно было обусловлено непрерывными войнами ирокезов (которые сами представляли собой сборную солянку из осколков нескольких родственных племён) с окружающими народами — как чуждыми по крови и языку алгонкинскими (среди них — могикане, известные), так и близкими родственниками — гуронами, эри и другими, от которых остались только условные названия, присвоенные французами (типа лаврентийцев или «нейтральных»).

Война была равна, сражались два… племени. Точнее, не два, а ирокезы вели тотальную войну на уничтожение против всех окружающих народов. И, за счёт лучшей организации (вспомним о воинских братствах) неизменно одерживали победы, полностью уничтожив эри, лаврентийцев и «нейтральных», проредив и вытеснив гуронов, не говоря уже о бессчётных алгонкинских народах. При этом экспансионистские настроения у ирокезов практически не прослеживаются — создаётся впечатление, что войны велись даже не ради грабежа (что было грабить-то?), а именно на истребление.

Однако противники ирокезов тоже не лаптем щи хлебали, практически не отличаясь от тех ни по тактике, ни по вооружению. И в этих войнах ирокезы несли катастрофические потери, никак не восполняемые естественным путём. Поэтому они пошли по пути восполнения потерь путём противоестественным: инкорпорацией в свой состав мальчиков из побеждённых народов, у которых ещё не успело сформироваться этническое самосознание. В результате чего миссионеры отмечали, что во многих ирокезских общинах невозможно было вести проповеди на ирокезском языке — таково было количество недавних адоптантов из других ирокезоязычных и алгонкинских племён.

Читатели Лизелотты Вельскопф-Генрих помнят идиллические картины жизни  «усыновлённых». Однако реальность была далека от романов. И её во всей жестокости описал один из таких юных полонённых «сыновей» — Джон Тэннер в книге «Тридцать лет среди индейцев».

Вследствие такого «гуманного» отношения из юных «сыновей» полка племени вырастали достойные кадры для продолжения агрессии. Однако, будучи, тем не менее, на полурабском положении, они слабо усваивали традиции ирокезского народа, вплоть до, как было уже отмечено, языка. И носителями традиции естественным образом стали, во-первых, старики некомбатантского возраста, во-вторых, женщины — только они и были природными ирокезами. Таково было происхождение энгельсового матриархата, тесно связанного с геронтократией, о которой он не упоминает.

Столь разнородный по происхождению контингент нуждался в каком-то консолидирующем факторе, лежащем вне древних племенных традиций, абсолютно чуждых изрядному числу его представителей. И такой фактор был найден в религии — у ирокезов начинают формироваться представления о некоем Великом Духе. Нам, благодаря Лонгфелло, он известен под алгонкинским именем Гитчи Маниту, однако ирокезское его имя — Таронгайавагон. Развивается своего рода дуализм, чем-то напоминающий зороастрийский: у Великого Духа, олицетворявшего собой всё хорошее, имелся и брат-близнец, Тавискарона, концентрирующий в себе тёмные стороны жизни.

Аналогия между ирокезами и пиктами напрашивается. И в следующем разделе я рискну предложить вниманию читателей основанную на ней реконструкцию формирования народа пиктов.

Продолжение — в новой редакции, которая, как уже было сказано последует в случае успеха сбора.

Перейти к верхней панели